lf1970

Сказать по правде, в первый раз я не поняла его. Включили музыку, предложили походить в ритм. То есть, простите, куда? Стали учить шагам. «Ножкой будто спускаетесь с лестницы,— подсказывала преподаватель. — Оставайтесь на своей оси, угадывайте намерение партнера». Свое бы сначала разгадать, а тут сразу чужие желания… В общем, после сбивчивых попыток, отдавленных ног и улетучившейся надежды обнаружить тангеро с розой в зубах я бросила занятия танго.

Это было в Берлине, три года назад, на набережной реки Шпрее, когда, услышав знакомые звуки, я остановилась в немом ступоре. На палубе корабля в свете вечерних фонарей двигались фигуры. Прижавшись к парапету, я долго не могла оторвать взгляда. «Спускайтесь»,— предложил мне человек на палубе. «Я… не умею». — «Я вам не верю»,— возразил он. Шаг вперед, шаг назад. Влево, вправо. Музыка забилась нервной пульсацией. Над головой поплыло небо. Стрела аргентинского Купидона выстрелила с точным прицелом. Я страстно и безнадежно влюбилась в танго.

В тесном объятии
Нас много. Нас всё больше. Зародившись в бедных кварталах Буэнос-Айреса в конце XIX века, танго уверенно завоевывает мир. Пережив некий спад в середине XX века, этот аргентинский танец набрал обороты в 80-х годах. Берлин, Париж, Рим, Мадрид зарекомендовали себя как европейские столицы танго. Волна докатилась и до Москвы. Танцевальные школы растут как на дрожжах. Каждый вечер можно найти место, где потанцевать.

Мы встречаемся на милонгах — вечерах, на которых танцуют танго. Здесь мы можем на практике применить выученные уроки.

«Джентльмены, закройте глаза. Девушки, обнимите партнера, покачайтесь под музыку и идите к следующему»,— так нас учили чувствовать. Поначалу испытываешь неловкость от прикосновения к чужому телу. Но со временем начинаешь открываться без лишних вступлений. Танго раскрепощает.

«Чувствовать» в этом танце ключевое слово. Мужчина ведет. Он дает девушке импульс на движение. Искусство в том, чтобы правильно его дать, а девушке — распознать намерение партнера. На это уходят годы работы. Неслучайно обучение танго сравнивают с обучением иностранному языку.

Рецепт танго-мачо
Мы лежим на песке. Я и мой приятель Михаэль. За спиной бьется Балтийское море. Жадно сжимая пальцами ручку, я записываю за ним: «Танго для меня идеал отношений. Каждый держится на своей оси и в то же время максимально открыт для партнера. Нужно тонко чувствовать, чтобы слышать друг друга».

Который раз мы пытаемся понять, что для нас танго, почему снова и снова пропадаем в полутемных залах милонги. Наверное, в этом танце больше философов жизни, чем в любом другом. «Это голова и сердце»,— сказал мне как-то знакомый танцор из Италии. Голова, потому что танго — это импровизация. Каждый танец — уникальная мозаика движений. Партнер продумывает следующий шаг, женщина следует. Патриархат? Гимн мужскому началу? Но это только для неискушенных. Здесь и вступает в силу «сердце», о котором говорил итальянец,— точная техника в танго невозможна без удовольствия.

«Единственная цель ведения — показать красоту женщины,— читаю я слова Михаэля в потертых записях. — Это возможно только тогда, когда ведение не насильственное, а потакает ее самым глубоким желаниям».

Назад, к древним ролям
Иногда нашу очарованность танго объясняют эротикой. Кто-то вовсе сваливает бегство на милонги на неудачи в личной жизни. Хотя удельная доля одиночек на них действительно впечатляет, всё же такие объяснения не приоткрывают завесы магии над этим аргентинским танцем.

Откуда, например, эта необъяснимая энергия, которая охватывает тебя каждый раз, как возвращаешься домой с милонги? Неважно, час ли ночи или шесть утра, чувствуешь себя так легко и полно, будто бы вот-вот воспаришь над городом.

В танго уходят люди разных ролей — программисты, врачи, художники. Под плач скрипки и рев бандонеона они снимают свои потускневшие костюмы и примеряют более древние амплуа — мужчины и женщины. Слившись в тесном объятии, они начинают свою историю. Движение вперед, она отступает. Плечи уходят в сторону, она тянется за ним. Она прижалась виском к его щеке. Шаг — легкость. Кружение — полет. Они плетут узор из непредсказуемых движений, влекомые зовом музыки. Они немножко влюблены. Даже если эта влюбленность исчезает с последней нотой, а может быть, именно поэтому.